Источник: https://vk.com/patriot_donmusac?w=wall-78285481_6096

Творческое наследие Шуберта охватывает самые разные жанры. Им создано 9 симфоний, свыше 25 камерно-инструментальных произведений, 15 фортепианных сонат, множество пьес для фортепиано в две и в четыре руки, 10 опер, 6 месс, ряд произведений для хора, для вокального ансамбля, наконец, около 600 песен.

Шуберт прожил только 31 год. Он умер от брюшного тифа после двухнедельной лихорадки. Истощенный физически и душевно, измученный неудачами в жизни, композитор скончался 19 ноября 1828 года. Согласно последнему желанию, Шуберта похоронили на Верингском кладбище, где за год до того был погребён его кумир Бетховен. На памятнике выгравирована красноречивая надпись: «Музыка похоронила здесь прекрасное сокровище, но ещё более прекрасные надежды. Здесь покоится Франц Шуберт».

Шуберт был младшим современником Бетховена. Только полтора года отделяют кончину Шуберта от дня смерти Бетховена. Тем не ме­нее, Шуберт – представитель другого поколения художников. Коренное отличие Шуберта от Бетховена заключалось в содержании его музыки: идейный стержень большинства шубертовских произведений образует столкновение идеального и реального и, как правило, конфликт не находит окончательного разрешения.

22 сентября 1888 года его прах вместе с прахом Бетховена перезахоронили на Центральном кладбище Вены. Позже вокруг их могил образовался знаменитый участок захоронений композиторов и музыкантов.

Ни одна из девяти симфоний композитора не была исполнена при его жизни. Из шестисот песен было напечатано около двухсот, а из двух десятков фортепианных сонат — только три. После смерти Шуберта осталась масса неизданных рукописей — шесть месс, семь симфоний, пятнадцать опер и прочее. Некоторые меньшие по размеру произведения были опубликованы сразу после кончины композитора, но рукописи больших трудов, мало известных публике, оставались в книжных шкафах и ящиках родственников, друзей и издателей Шуберта.

Большой вклад в разыскание, открытие и популяризации произведений Шуберта сделали Роберт Шуман, Джордж Гроув, Артур Салливан и Ференц Лист. Последний однажды сказал, что Шуберт «поэтичнейший из музыкантов, которые когда-либо жили на свете».

Источник: https://vk.com/music_of_history?w=wall-44753020_263661

Бах

Удивительна судьба музыки этого великого немецкого композитора, со дня рождения которого прошло более трёхсот лет. При жизни он получил признание преимущественно как органист и знаток музыкальных инструментов. Как композитора его ценили гораздо ниже. Скажем, ему удалось опубликовать одну-единственную кантату «Господь — мой царь», написанную по заказу магистрата Мюльхаузена в 1708 г. А знаменитые ныне «Бранденбургские концерты» маркграф Бранденбурга Кристиан Людвиг, получивший их в подарок, просто сунул в свою библиотеку, причём в раздел «Произведения малоизвестных композиторов».

В последние годы жизни и после смерти стиль Баха считали старомодным по сравнению с расцветающим классицизмом. Однако многие крупные композиторы, такие как Моцарт и Бетховен, знали и любили творчество своего старшего коллеги. Но настоящее возрождение музыки Баха началось с исполнения Страстей по Матфею в 1829 году в Берлине, организованного Феликсом Мендельсоном. В 1850 году было основано Баховское общество, целью которого являлись сбор, изучение и распространение произведений Баха. С тех пор имя этого композитора приобрело колоссальную известность, а по версии New York Times Бах возглавил десятку самых великих композиторов всех времён и народов.

Шуберт

В течение всей жизни и достаточно долго после смерти Франц Шуберт был олицетворением не понятого гения, так и не добившегося признания. Ни одна из девяти симфоний композитора не была исполнена при его жизни. Из шестисот песен было напечатано около двухсот, а из двух десятков фортепианных сонат — только три. Его музыкой восхищались только друзья и близкие, а большинство произведений обнаружено и опубликовано много лет спустя после его безвременной смерти.

В 1828 году стараниями друзей был организован единственный при жизни Шуберта концерт из его произведений. Концерт имел огромный успех и принёс композитору большую радость, но уже в том же году композитор скоропостижно скончался. После его смерти началась интенсивная публикация его песен. Десять лет спустя одно из его инструментальных произведений (Девятая симфония, обнаруженная Шуманом) привлекло к нему как к симфонисту внимание мировой общественности. С этого момента шубертовское наследие стало неотъемлемой частью мировой художественной культуры.

Мусоргский

Известный русский композитор Модест Мусоргский, тоже при жизни не вкусил плодов от своего дара. Даже близкие ему люди не упускали возможности подвергнуть критике его творчество. Так, знаменитая опера «Борис Годунов», не была по достоинству оценена его современниками. При жизни композитора была опубликована лишь часть его наследия – опера «Борис Годунов» и несколько песен и романсов. Автор таких шедевров как «Хованщина», «Борис Годунов» и еще многих музыкальных произведений, Мусоргский всю жизнь работал над ними, но умер, так и не закончив свой основной труд. Его душеприказчиком стал другой русский гениальный композитор — Римский-Корсаков, который не только завершил произведения Мусоргского, но и добился их постановки на императорской сцене.

Музыкальный язык Мусоргского отличается столь радикальной новизной, что многие его находки были восприняты и развиты только в 20 веке. Композиторы стали широко использовать те же приемы, которые когда-то казались анти музыкальными даже таким его современникам, как Чайковский и Римский-Корсаков.

Бизе

Драматическая судьба французского композитора Жоржа Бизе в чем-то очень схожа с судьбой великого немецкого предшественника. Как и Бах, всю свою жизнь он был отягчен ремесленной работой – сочинял танцевальную музыку, корректировал чужие партитуры, выполнял множество транскрипций для различных инструментов. Судьба не улыбалась Бизе. Каждая новая публичная премьера сопровождалась почти единодушным обличающим шквалом критики. Его обличали то в слишком сложной и запутанной музыке, то, наоборот, в чересчур примитивной и угождающей вкусам публики. Кто знает, может быть, постоянные неудачи и привели к скоропостижной смерти композитора. Он умер от сердечного приступа, через три месяца после провала «Кармен» на оперной сцене, не дожив до тридцати семи лет.

Оказалось, что за день до смерти Бизе подписал контракт с Венской оперой на постановку «Кармен». Это стало началом триумфального шествия оперы по мировым сценам. В Америке даже создается отдельная труппа, исполняющая только «Кармен». И лишь весной 1883 года, когда опера уже прогремела по всему миру, ее, наконец, поставили на парижской сцене. Бессмертные страницы «Кармен» — хабанера, сегидилья или куплеты Тореадора – известны даже любому не музыканту. Музыка Бизе по праву заняла свое место среди признанных шедевров мировой классики.

Айвз

«Американской трагедией» назвал судьбу Айвза один из современников. Вероятно, если бы музыканты начала XX в. и кануна первой мировой войны узнали, что в Америке живет композитор Чарльз Айвз и услышали его произведения, то отнеслись бы к ним как к своеобразному эксперименту, курьезу, а то и вовсе не заметили бы: настолько был своеобразен он сам и та почва, на которой он возрос. Но тогда его никто не знал — очень долгое время он вообще ничего не предпринимал для пропаганды своей музыки.

«Открытие» Айвза произошло только в конце 30-х гг., когда оказалось, что многие (и притом самые разные) способы новейшего музыкального письма были уже опробованы самобытным американским композитором в эпоху А. Скрябина, К. Дебюсси и Г. Малера. К тому времени, когда к Айвзу пришла известность, он уже много лет не сочинял музыки и, тяжело больной, прервал связи с внешним миром. Его музыку высоко оценили крупнейшие музыканты нашего века. И. Стравинский отметил однажды: «Музыка Айвза сказала мне больше, чем романисты, описывающие американский Запад… Я для себя открыл в нем новое понимание Америки».

Источник: https://vk.com/music_911?w=wall-99339872_52249

Антона Рубинштейна спросили, что было самым трудным, когда он учился игре на рояле.—Платить деньги за уроки, — ответил он.

Бетховен в Дрездене слушал довольно посредственную оперу Паэра «Леонора». Когда после спектакля Паэр спросил, что думает Бетховен о его произведении, тот ответил:
— Ваша опера настолько мне понравилась, что я, наверно, напишу к ней музыку.
И Бетховен сдержал свое слово: он написал на тот же сюжет оперу «Фиделио».

Артуро Тосканини и Пьетро Масканьи пригласили принять участие в большом музыкальном фестивале, посвященном памяти Верди. Масканьи, завидовавший дирижерской славе Тосканини, принял приглашение с условием, что он получит гонорар более высокий, чем Тосканини.
— Пусть будет больше хотя бы на одну лиру,- настаивал Масканьи.
Фестивальный комитет согласился.
Получая гонорар, Масканьи с удивлением обнаружил, что ему достается… одна лира. Тосканини дирижировал бесплатно.

Знаменитая итальянская певица Катерина Габриелли запросила у Екатерины II пять тысяч дукатов за два месяца выступления в Петербурге.
— Я своим фельдмаршалам плачу меньше, — запротестовала императрица.
— Отлично, Ваше императорское величество, — отпарировала Габриелли, — пусть Ваши фельдмаршалы Вам и поют.
Императрица уплатила указанную сумму.

В Вене слушалось судебное дело двух композиторов. Один обвинял другого в том, что тот украл у него мелодию.
В качестве эксперта пригласили приехавшего туда ненадолго Сен-Санса. Когда тот ознакомился с обеими партитурами, судья спросил:
— Итак, господин эксперт, кто же все-таки оказался потерпевшим?
— Жак Оффенбах, ответил Сен-Санс.

Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал:
— Что Вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
— Простите, — смущенно пробормотал трубач, — но едва я поднес трубу к губам как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: «Как тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!»

Однажды оркестровую репетицию проводил молодой, но слишком заносчивый дирижер, который хотел похвастаться своим исключительным слухом и музыкальностью.
Только оркестр доиграет произведение до середины, как дирижер манерным жестом останавливает музыкантов:
— Второй гобой, я вас прошу в тутти в пятой цифре сыграть вашу фразу чуточку тише и более связно: та-та-та… Все сначала!
Начали еще раз, увлеклись, разогнались — а дирижёр опять стучит папочкой по пюпитру:
— Альты, внимание, у вас в шестой цифре есть ноты фа-ля. Сыграйте их с легонькими акцентами!
Оркестр играет,— его опять останавливают.
Наконец, музыкантам это надоело, и ударник на общем пианиссимо что есть силы стукнул в большой барабан. Маэстро удивленно моргнул глазами и спросил:
— Кто это сделал?

В одном украинском оперном театре произошел курьезный случай в сцене дуэли из оперы «Евгений Онегин» П. И. Чайковского. По недосмотру в пистолете Онегина был слабо забит заряд. И вот в патетическую минуту, когда Онегин с решительным видом нажал курок, из дула пистолета вылетел пыж. Звука хлопушки, которая должна была имитировать выстрел, не было, только литаврист сделал один удар. Ленский растерялся: падать или подождать? На всякий случай приложил руки к груди, покачался туда-сюда и, наконец, решил упасть. Только он раскинулся, приняв эффектную позу, как за кулисами началась страшная пальба. Этот «салют» изрядно потешил публику.

Как-то один из слушателей начал спорить с современным немецким композитором Карлом Орфом, яростно ругая его произведения:
— Почему вы так увлекаетесь шумом? Вспомните Моцарта: сколько нежности в его музыке! Даже само имя его говорит об этом! Послушайте: Мо-царт! Вы же немец, знаете, что zart — это нежность!
— Ну, и что же? — возразил Орф. — Послушайте, как звучит мое имя: — Орф-ф, оканчивается на ff. Вы же музыкант, знаете, что это означает — фортиссимо!

Первый концерт Генделя в Лондоне успеха не имел.
Это обеспокоило его друзей, но сам Гендель был спокоен.
—Не жалейте об этом, — утешал он их, — в пустом зале музыка лучше звучит.

Однажды Иоганн Штраус, будучи уже известным композитором, встретил в Вене старого товарища, с которым двадцать лет назад сидел за школьной партой.
— Ах, Иоганн, как я рад! А чем ты все эти годы, собственно говоря, занимался, а?

Итальянский композитор Джакомо Пуччини был большим оптимистом. Чувство юмора его не покидало даже в самых печальных ситуациях. Однажды он сломал себе ногу и попал в больницу. Через несколько дней его навестили друзья. Приветствуя их, Пуччини весело сказал:
— Я так счастлив, друзья! Мне уже начали сооружать памятник!
— Не говори глупостей, оставь эти бессмысленные шутки,- испуганно вскрикнул один из его друзей.
— Я совсем не шучу,- ответил композитор и показал ногу в гипсе.

Когда юный Моцарт в семилетнем возрасте давал концерты во Франкфурте-на-Майне, к нему подошел мальчик лет четырнадцати.
— Как замечательно ты играешь! Мне никогда так не научиться.
— Отчего же? Ты ведь совсем большой. Попробуй, а если не получится, начни писать ноты.
— Да я пишу… Стихи…
— Это ведь тоже очень интересно. Писать хорошие стихи, вероятно, еще труднее, чем сочинять музыку.
— Отчего же, совсем легко. Ты попробуй…
Собеседником Вольфганга Моцарта был Вольфганг Гете.

Во время вечерней прогулки Гендель неожиданно попрощался со своими друзьями:
— Я иду ужинать.
— Надеемся, в приятном обществе?
— Разумеется! Я и индюк!
— Как? И вы справитесь с целым индюком в одиночку?
— Почему же в одиночку? С картошкой, овощами и, конечно, десертом.

Биографы Франца Шуберта отмечают, что великий австрийский композитор весьма равнодушно относился к детищам своей музы: то, что уже было написано, теряло для него интерес. Бывали даже случаи, когда он не узнавал своих сочинений.
Однажды известный австрийский певец Иоганн Фогль показал Шуберту одну из его недавних песен, транспонированную копировщиком. Просмотрев ноты, композитор воскликнул:
— Песенка складная! Кто ее написал?

Перед премьерой оперы «Фауст» у французского композитора Шарля Гуно спросили, сколько примерно лет Фаусту.
— Нормальный человеческий возраст,- ответил он,- шестьдесят лет.
Самому Гуно было тогда сорок.
Спустя двадцать лет Гуно задали тот же досужий вопрос.
— Нормальный человеческий возраст: примерно восемьдесят лет,- ответил композитор.

Один немецкий композитор написал песню на слова Шиллера и попросил Брамса прослушать ее. Брамс прослушал песню и задумчиво сказал:
— Превосходно! Я убедился, что это стихотворение Шиллера действительно бессмертно.

Рассказывают о случае, происшедшем как-то с Бородиным. Однажды, уходя из дома и предвидя, что во время его отсутствия к нему может прийти кто-либо из друзей, он приколол к входной двери записку: «Буду через час». Вернувшись через некоторое время и увидев записку, он огорчился:
— Какая досада! Впрочем, ничего не поделаешь — придется подождать…
И, вздохнув, устроился на скамейке в ожидании… самого себя.

Источник: https://vk.com/music_911?w=wall-99339872_51676